Закрыть

«Угомоните ее, хоть убейте»: 143 беларуски рассказали о пытках и сексуальном насилии силовиками

Власти и не думают расследовать пытки над беларусами со стороны силовиков, зато это делают правозащитники — они собирают все факты и дают им правовую оценку, чтобы однажды виновные были наказаны. Международный комитет по расследованию пыток в Беларуси выпустил уже третий отчет по массовым пыткам над беларусами — он посвящен пыткам над женщинами с августе 2020 — январе 2021 года. 143 беларуски рассказали о физических и психологических пытках, а также сексуальном насилии, которое силовики практиковали не только 9-12 августа, но и сейчас. В отчете правозащитники приводят рассказы женщин и свои выводы. The Village Беларусь публикует этот важный документ в сокращении.Откуда правозащитники взяли данные для своего отчета

Отчет основан на глубинных интервью 143 женщин, пострадавших от пыток и иных действий силовиков (ОМОН, МВД, сотрудники пенитенциарных учреждений и др.), которые провел Международный комитет по расследованию пыток в Беларуси. Кроме интервью правозащитники использовали:


информацию из открытых источников,
данные, полученные от партнеров, свидетелей нарушений прав человека, а также во время мониторинга мирных собраний,
данные по задержаниям женщин, нахождению в местах задержаний (Районные управления внутренних дел г. Минска и других городов, опорные пункты милиции) и доставлению в места несвободы и содержания (Центр изоляции правонарушителей, Изоляторы временного содержания, Следственные изоляторы).
Что происходило с задержанными женщинами 9-13 августа

Как женщин задерживали

Основная эскалация пыток, жестокого, бесчеловечного и унижающего человеческое достоинство обращения происходила 9–13 августа 2020 года по всей Беларуси. В общей тенденции прослеживается, что пытки в отношении женщин имели меньший охват, чем в отношении мужчин, однако и процент женщин, задержанных на акциях протеста 9–13 августа, значительно меньше.

Первые задержания случились днем 9 августа на избирательных участках — задерживали женщин — независимых наблюдательниц, отмечают правозащитники. К вечеру 9 августа задержания стали более жесткими.

При любых требованиях узнать о законности действий со стороны силовиков были следующие фразы: «Нех… было ходить», «Я не твой защитник. Пошла на х…» (нецензурное), «Ну что вы пошли? Вам плохо живется, что ли?» и т.п.

Женщины, которые были возле стелы как раз в то время, когда силовики начали массово применять светошумовые гранаты, рассказали, как в них пустили газ в ответ на крики «убили человека», когда автозак сбил мужчину. Женщины, оказавшиеся в другом эпицентре, на улице Кальварийская около ТЦ «Корона», рассказали, что прятались от силовиков в кустах на пересечении улицы Тимирязева и улицы Кальварийская и пытались попасть домой, а в это время силовики без разбора по кустам стреляли резиновыми пулями. После этого началась зачистка, все побежали по мосту, а в спину им стреляли силовики.

Жестокие задержания проходили не только в Минске. Например, одна женщина, задержанная в Бресте на пересечении улицы Гоголя и улицы Советской, рассказала, что сначала ей брызнули газом в лицо, она упала, и ее избили два сотрудника ОМОН, которые были в балаклавах. Удар по голове был настолько сильный, что впоследствии у нее была диагностирована закрытая черепно-мозговая травма. А просьбы оказать медицинскую помощь игнорировались.

10–13 августа женщин задерживали не меньше. Некоторых женщин просто задерживали на улице после 23 часов, отмечая при этом, что они «особо опасные» или «координаторы протестов». Так, 11 августа около 23 часов женщина стояла на светофоре и разговаривала по телефону. Подъехала машина ГАИ и микроавтобус с силовиками, они вышли и выхватили телефон. Как только увидели фотографии о событиях 9 августа, сразу задержали и сообщили, что она особо опасная.

Большую агрессию вызывали женщины, оказывающие медицинскую помощь протестующим и обозначавшие себя или автотранспорт красным крестом. Задерживая машины с обозначением красного креста, людей обвиняли в помощи протестующим, что служило дополнительным стимулом к агрессии и унижениям. Из рассказов потерпевших: «как только они увидели кресты на машине, у них как будто был какой-то экстаз, такое воодушевление: „О, медики!“ Ну, они прямо стали так вскрикивать радостно — „На выход!“ „Вы животные, скотины, мрази“».

Что происходило в бусах и автозаках

Почти все опрошенные свидетельствуют про унижения во время задержания, доставления в отделения милиции (РУВД, РОВД) и в места несвободы (ЦИП, ИВС, СИЗО). Многие заявляют об угрозах сексуального насилия. На фоне явного беззакония и массовых пыток мужчин все женщины воспринимали эти угрозы реально. Почти всем задержанным приказывали смотреть вниз и не поднимать глаза, чтобы не рассмотреть лиц силовиков. Из свидетельств потерпевшей: «Я все равно поднимала голову, тогда они меня за 13 голову взяли и прямо лицом впечатали в капот, и мне тогда очень страшно стало, что меня могут и изнасиловать и еще что-то, потому что не знаешь, что ожидать в тот момент».

Многих везли в автозаках в отдельных отделениях («стаканах» — рассчитанных на 1 человека) по 2–3 человека. Все задержанные свидетельствуют о нехватке кислорода — женщины задыхались, как минимум у четверых опрошенных случились панические атаки и приступы клаустрофобии. Одна девушка начала себе резать руку ключом, так как не могла вынести нахождение в закрытом узком и темном пространстве без доступа кислорода.

Дополнительные психологические страдания женщинам доставляли избиения их супругов силовиками. Из свидетельств потерпевшей: «„Сидела бы дома, варила бы борщи, чего ты поперлась? А ты, вообще, за идею пришла или со стадом?“. Она: „Я пришла с мужем“. „О, да у тебя и муж здесь. Давай разводись. На хрена тебе такой муж. Он здесь?“ „Да“. Он попросил его показать и демонстративно перед её глазами двинул ему по лицу раза три».

Как с задержанными женщинами обращались в РУВД

Многих задержанных доставляли в спортивные залы РУВД. Некоторым женщинам надевали в местах задержания наручники или стягивали запястья пластиковыми стяжками за спиной, несмотря на то, что никто не оказывал сопротивления и не пытался убежать из отделений милиции. Многим приказывали становиться на колени лицом в пол.

Из свидетельства потерпевшей: «И вот паренёк, которого я просто могла видеть боковым зрением, его она [сотрудница милиции] била… Он сначала кричал, потом он кричать перестал. Я слышу сзади голоса, говорят „Он уже откинулся“. Кто-то ещё говорит: „Ну, так добивай и вытягивай“. Они ещё начинают его лупить дубинками, потом утащили его из спортзала. Просили просто вызвать врача, просили медицинской помощи. Об этом речи даже никакой не шло. Их это даже ещё больше злило».

В одном РОВД сотрудник ОМОН пометил девушку черным маркером: запястья, грудь и лоб, она очень сильно испугалась и обмочилась, так как были угрозы изнасилованием. Из рассказа потерпевшей: «Нам говорили: „Вы — суки, вы — твари, вы нам кричали ‚позор‘, мы вас пустим по кругу“. „По кругу“ говорил тот, который нас охранял».

Дополнительным психологическим насилием в отношении женщин являлись жестокие пытки парней на их глазах. Из рассказов потерпевшей: «Над ребятами издевались. Каждого парня они просто убивали. Ребята орали, они уже просто не могли, у них не было сил. Слышать это — я думала, что поедет крыша, невозможно было».

Что было с женщинами на Окрестина

Все без исключения потерпевшие свидетельствуют о массовых пытках 9–13 августа 2020 года в ЦИП, применявшимися как сотрудниками ОМОН во дворе, так и сотрудниками ЦИП в самом учреждении.

В камерах, рассчитанных на 4 человека, примерно размером 12 м², содержалось по 35–50 человек, в среднем по 4 человека на 1 м². Люди задыхались, у некоторых случались панические атаки, некоторые из-за нехватки кислорода падали в обморок.

Из рассказа потерпевшей: «На вторые сутки нас перевели во вторую камеру, где нас было 37 человек, без еды, без воды, когда начинали возмущаться, то поливали водой с хлоркой. Мы возмущались, потому что задыхались, бежала вода по стенам от конденсата от такого количества людей. Это была пытка. Мы просили открыть кормушку. Открывали просто двери и заливали воду с хлоркой, это делал один и тот же [человек]».

С 9 по 12 августа в ЦИП людей не кормили. Только 12 августа в некоторые камеры передали продуктовые передачи от волонтеров. Воду пили из-под крана или из одной бутылки.

Медикаментов не давали даже людям с сахарным диабетом. Медицинской помощи не оказывали. Из рассказов потерпевших: «Позвали врача, мама говорит: «Мне надо пропивать таблетки, я диабетик 2-го типа, мои таблетки в сумке». На что врач сказала: «Я не аптека, до свидания», — закрыла эту кормушку и пошла», «Еду не давали трое суток, у мамы диабет, она начала кричать, что скоро умрет, ей ответили: «Нам насрать, нехер было ходить».

В одной камере в ЦИП женщины содержались вместе с женщиной, у которой предположительно был острый психоз или белая горячка. Она находилась в бреду, была буйной, не давала никому в камере спать, дергала двери и высовывала руки в кормушку, что злило сотрудников ЦИП. Женщинам в камере было сказано «угомоните ее, хоть убейте, всем пох…р».

Женщины подвергались психологическому насилию, когда слышали крики мужчин, которых жестоко пытали во дворе и в помещениях ЦИП. Из рассказа потерпевшей: «Слышно было и сверху и снизу крики, маты. „Добро пожаловать в толерантную страну, животные!“, „Разрабатывай очко, сейчас я тебя палкой буду насиловать!“», «Постоянно слышали, как избивают. Избивали демонстративно. В каком плане? То есть выводили парней, ставили фактически возле дверей женских камер и просто били. И ты сидишь, и все, что ты слышишь — это удары дубинкой, стоны, крики, пока человек просто не затыкается и не кричит», «Наверху сидела девочка, смотрела в окно, и она видела, а мы слышали, как выводят парней, как их бьют, как на улице бьют, крики», «На самом деле мозгу невозможно с этим справиться, с этим бессилием, когда ты слышишь, как людей бьют и кажется, человек подошёл бы и защитил бы, а ты ничего не можешь сделать и настолько размазывают сразу со старта личность, чтобы ты тут же подчинялся, ну, вообще просто разломай себе мозги, так называется, и в этой камере ни сесть, ни встать, ни в туалет».

Некоторых женщин сотрудники ЦИП избивали, а также угрожали изнасилованием. Из рассказов потерпевших: «Он ко мне подошел и начал мне нашептывать на ухо, 17 что если я сейчас буду выделываться, они меня и изувечат, и испортят мне внешность, и что они меня по кругу пустят, и на бутылку он меня посадит. Я впервые за свою жизнь испытывала такой животный страх. Вот именно у тебя внутри все холодеет, ты стоишь и понимаешь, что, возможно, это твои последние минуты жизни, неизвестно, что будет. Я в голове уже все это представила, как они меня всем этим кругом будут сейчас насиловать, и у меня была паника».

Все потерпевшие свидетельствуют о том, что подвергались оскорблениям и унижениям. Из рассказа потерпевшей: «Девочек обзывали шлюхами. Обзывали тварями. Говорили что-то типа почему не остались дома жарить свои котлеты, оно вам надо?! Унижали честь и достоинство всякими разными способами».


Что происходило с задержанными женщинами в сентябре 2020 — январе 2021 года

Как женщин задерживали и обращались с ними в РУВД

Во время мирных протестов в период сентябрь 2020 — январь 2021 года в отношении женщин со стороны представителей правоохранительных органов (государства) имели место факты насилия, пыток и приравненных к ним условий содержания в местах лишения свободы, заявляют правозащитники, основываясь на полученных ими данных.

Практически все опрошенные утверждают, что в отношении них применялось насилие либо они стали свидетельницами насилия, прежде всего физического.

Потерпевшая Н., 60 лет. 8 ноября по окончании шествия в районе улицы Немига остановились два буса, из него выскочили сотрудники ОМОН и стали хватать людей. На тротуаре стояла женщина с иконой и плакатом «Бог все видит». Они вырвали икону, плакат, бросили их на землю, женщину ударили. В автозаке на 2-й ступеньке лежал бело-красно-белый флаг, заставляли на него наступать. В автозаке один из сотрудников ОМОН оскорблял ее, замахивался дубинкой. Потом ее и других женщин перевели в другой автозак, где поместили в «стакан» с решеткой. Он был рассчитан на три человека, их туда загнали вдевятером. Далее в отношении них дважды применялся перцовый газ. Задержанные кашляли и задыхались.

Практически все задержанные сотрудниками ОМОН и других силовых структур (мужчины и женщины) первоначально доставлялись в органы милиции. 13 сентября потерпевшую С. задержали вместе с сыном и доставили во Фрунзенский РУВД. На входе стояли сотрудники ОМОН с автоматами. Задержанных заставляли выходить, опустив голову, оскорбляли: «Вы никто, звать вас никем. Вы не люди, просто твари бессловесные». Поставили лицом к стене. Их руководитель выбирал молодых людей и наносил им удары.

Многих задержанных в сентябре-ноябре часами держали в неотапливаемых помещениях или на улице.

Несмотря на то, что в отделениях милиции многие задержанные находились по десять часов и более, пища и питьевая вода им не предоставлялась.

Ни в одном из РУВД г. Минска, куда массово доставлялись задержанные, ответственными лицами не соблюдались даже минимальные противоэпидемиологические мероприятия, касающиеся предотвращения распространения COVID-19. Задержанные, находясь в непосредственной близости друг с другом, масками не обеспечивались, их держали скученно в течение нескольких часов и более.

Факты психологического и сексуального насилия

(В определении того, что считается сексуальным насилием правозащитники исходят из Гаагских принципов и Декларации гражданского общества (2019 г.) с. 7–10. Согласно этим документам, сексуальное насилие включает единичные, множественные, непрерывные или периодические акты, которые в контексте воспринимаются потерпевшим, исполнителем как сексуальные по своей природе, в том числе и вызывание у кого-либо разумных опасений или страха относительно актов сексуального насилия, лишение кого-либо доступа к гигиене, лечению или лекарствам, связанным с менструацией, поведение исполнителя, которое в данных обстоятельствах может быть истолковано как оскорбительное, унизительное или запугивающее. Основополагающим является тот факт, что данные акты, приравненные к сексуальному насилию, осуществлялись представителями государства).

Задержанные женщины отмечали крайне высокую степень психологического и сексуального насилия со стороны сотрудников РУВД (крики, нецензурная брань, унизительные оскорбления, угрозы, в том числе изнасилованием).

Одна из задержанных 8 ноября свидетельствует, что когда их привезли в Советское РУВД, их выводили из автозака, приговаривая и смеясь: «Сейчас девчонок по кругу пустим», «Мясо свежее поступило», звучали оскорбления («шлюхи», «ведьмы»). По свидетельствам потерпевших, некоторые сотрудники ОМОН предлагали встречу, заявляя, что номер телефона им уже известен.

Неоказание медицинской помощи

Как правило, решение об оказании медицинской помощи зависело от произвольного усмотрения сотрудников милиции. Медицинская помощь в ряде случаев оказывалось несвоевременно либо в ней вовсе отказывалось, несмотря на видимые травмы и повреждения.

13 сентября Ольга в числе других была избита, получила сильный удар по голове, в РУВД скорую помощь ей не вызвали, несмотря на просьбы. Врачи констатировали у нее закрытую черепно-мозговую травму, сотрясение мозга и контузию глаз.

Ксения сообщила, что 25 октября в милиции задержанные стояли лицом к стене на протяжении 2–3 часов. Она упала в обморок, сильно ударилась головой о бетонный пол. Несмотря на просьбы, скорую помощь ей не вызвали.

Как с задержанными женщинами обращались на Окрестина и в Жодино

Пострадавшие женщины заявили, что у них забирали матрасы, не давали одеяла, не позволяли закрыть окно на ночь, несмотря на то что было очень холодно. Выдававшееся белье было постиранным, но дырявым и ветхим, больше одной наволочки и одной простыни не выдавалось. Одеяла, подушки и матрасы не проходили достаточную санобработку, от них воняло мочой, по́том, они были грязные. Также в камерах были вши. «Эту наволочку ты одеваешь и понимаешь, что ты молишься всем богам, чтоб там не было вшей, клещей. Скорее всего, там это все было…».

По свидетельствам потерпевших, медицинская помощь не оказывалась в должной мере. На просьбы позвать врача, женщинам отвечали «проще убить, чем лечить». Одна из камер ИВС на Окрестина, по словам задержанных, была грязная и вонючая, туалет не работал. Они очень часто стояли у окна, потому что в камере очень сильно воняло, дышать было нечем. Также было очень холодно. Сотрудники ИВС постоянно издевались и унижали женщин, угрожая расстрелом. В некоторых случаях применяли физическое насилие. Так, одну женщину за то, что она нажала красную кнопку, сотрудник ИВС сильно схватил за руку, толкнул, попутно выражаясь в нецензурной форме.

В душ задержанных водили крайне редко: 1 раз за весь срок нахождения в ЦИП на Окрестина (начиная от 10 до 15 суток), а также в некоторых камерах отсутствовала горячая вода, в связи с чем, женщины мылись в камере холодной водой. В душ женщин водили мужчины. «Там сначала включили только холодную воду, а потом под конец включили горячую, притом на горячую у них, наверное, минута была».

Также администрацией ЦИП не были предприняты меры по ликвидации вшей в камерах и адекватному снабжению женщин средствами от педикулеза: «Медсестра дала очень маленькую бутылочку после многократных просьб. На следующий день у меня все еще чесалась голова и я попросила еще одну бутылочку, на что мне было сказано, что мне уже давали. Мне отказали: „Это у тебя на нервной почве“. При раздаче еды также не соблюдались санитарные нормы несмотря на коронавирус и наличие вшей. Работники были без масок и без перчаток».

Несмотря на фактическое наличие гигиенических средств в ЦИП благодаря помощи Белорусского Общества Красного Креста, они доходили до адресатов только по личному усмотрению сотрудников ЦИП.

По свидетельствам опрашиваемых, на входе в Жодинский ИВС лежал флаг, по которому все задержанные должны были пройти. Одна из женщин пыталась его обойти, при этом сотрудник ОМОН ударил ее. Один из сотрудников угрожал отменой решения суда, если женщины не споют гимн Беларуси. Таким образом людей заставляли поступаться своими ценностями, взглядами, принципами посредством угрозы применения физической силы (имея монополию на насилие и чувство безнаказанности).

Женщины отмечают также об иных формах психологического насилия, угрозах в их адрес. По словам одной из задержанных охранник спрашивал всех: «Что-то болит?». Он был в балаклаве. Потом он подошел к одной из женщин и спрашивает ее: «Что-то болит?». Она говорит: «Нет». Он: «Так будет болеть».

По свидетельствам потерпевших 26 сентября, когда их привезли в Жодино, сразу началось психологическое давление в нецензурной форме: «Руки за спину, голову вниз! Сейчас тебе их подниму, ласточку сделаю».

По истечении срока нахождения в Жодино, одна из задержанных получила пинок от сотрудника.

В ИВС Жодино также присутствовала практика, когда при раздетых догола женщинах на досмотре входили сотрудники-мужчины. Из свидетельства: «Когда меня заводил сотрудник, там уже стояла обнаженная женщина. Когда я уже одевалась, сотрудник постучал, но тут же вошел. То есть этот стук не имел смысла».

В ситуации пандемии COVID-19 в камеры на восьмерых давали только 4 кружки в каждый прием пищи. В результате этого угроза заражения коронавирусом увеличивалась.

В одной из камер туалет также не работал, по словам задержанной 4 сентября он засорялся сразу же, «единственный способ его как бы починить — это было пробить рукой, т.е. нужно было прямо в эту дырку залезать рукой и пробивать всё, что там застряло». На просьбы починить туалет реагировали отрицательно.

В камерах невозможно было уединенно пользоваться туалетом. Женщины, которые вынуждены были идти в туалет, извинялись перед остальными, 29 поскольку вентиляция была очень плохая, и им было стыдно. Некоторые из-за этого оттягивали физиологические потребности: «Я смогла оттянуть серьезный поход в туалет до 6 суток. Даже не знала, что организм так может». Более того, когда женщины ходили в туалет, сотрудники ИВС могли открыть дверь в камеру. Охраняли женщин только мужчины и заходили к ним тоже только мужчины.

По свидетельствам потерпевших, чтобы покурить, сотрудники ИВС требовали сделать 100 приседаний и тогда задержанным давали сигареты.

В душ водили крайне редко. Сотрудники Жодинского ИВС, когда задержанные на шестой день просили сходить в душ, им отвечали: «Не положено. Это — наказание». В душ женщин водили мужчины, которые входили в помещение без всякого предупреждения и раньше, чем все женщины успеют помыться и одеться (на принятие душа женщинам отводилось 10 минут). При этом, в двери в душ был глазок, через который было видно, как моются женщины. Из свидетельства женщины: «Мы успели. Но часов же нет. Мне рассказывали другие девушки, что, если не успел уложиться в это время, охрана просто открывала дверь, и кто не успел одеться — могли вести в камеру в одних трусах».

По свидетельствам потерпевших, медицинская помощь оказывалась не должным образом и несвоевременно: на троих женщин дали одну баночку капель от насморка, хватило на один брызг каждой, при температуре тела 39–40 градусов врач шел более полутора часа, дал заболевшим но-шпу и парацетамол. Ни флюорография, ни рентген не назначались и не проводились, что в период пандемии COVID-19 является угрозой здоровью и жизни. Многие женщины выходили после отбытия наказания заболевшими, в том числе коронавирусом.

Данные действия сотрудников изолятора не предусмотрены ПИКоАП и правилами внутреннего распорядка № 313 и являются пытками и бесчеловечным обращением с задержанными.

Как обращались с женщинами старше 60 лет

За рассматриваемый в отчете период правозащитники зафиксировали 34 случая отбывания административного ареста от 10 до 27 суток по административным статьям женщин от 60 до 68 лет.

Все отбывавшие административный арест женщины страдают хроническими заболеваниями (вплоть до онкологических), им необходимы периодическое наблюдение врачей, прием медицинских препаратов, соответствующая заболеваниям пищевая диета. В условиях мест содержания и отбывания наказания ни одно из данных предписаний не выполняется и не может быть выполнено.

Ситуация осложнена критической эпидемиологической ситуацией в связи с распространением COVID-19 в местах содержания и отбытия наказания (Окрестина, Жодино, РУВД), неоказанием медицинской помощи задержанным, отказом в передачах, отсутствием чистой питьевой воды. С учетом того, что у данной возрастной категории лиц заболевание COVID-19 протекает очень тяжело, а также ввиду осложнений после болезни медиками фиксируется большой процент летальных исходов у данной возрастной категории лиц. Пребывание в местах несвободы женщин старше 60 лет является пытками и жестоким, антигуманным обращением.

Подписывайтесь на наш Telegram-канал @govorim_news
Заметили ошибку? Выделите текст, нажмите Ctrl+Enter и оставьте замечание!

Написать комментарий

Информация
Чтобы написать комментарий вам нужно авторизоваться или зарегистрироваться

Обращались ли вы за помощью в милицию?

Новости Беларуси

В Нидерланды – в 5 раз, в США и Германию – в 2. Беларусь нарастила экспорт в «рассадники» санкций

Хотите узнать больше? Экспортные поставки товаров из Беларуси за 9 месяцев выросли на 36,1%. Среди стран, в которых наиболее заметно увеличили закупки made in Belarus,

Признать президентом и снять санкции. Стало известно, что Лукашенко потребовал от Меркель

Хотите узнать больше? Министр иностранных дел Эстонии Ева-Мария Лийметс рассказала, что Александр Лукашенко потребовал от Меркель в обмен на прекращение миграционного

Не перейти черту. Президент Литвы пояснил, что нельзя делать в "технических переговорах" с Минском

Хотите узнать больше? По мнению президент Литвы Гитанас Науседа с Минском нужно вести не политические, а «технические переговоры» на многостороннем уровне. При этом

Не понятно с кем. Эйсмонт рассказала, с кем Лукашенко готов вести переговоры

Хотите узнать больше? Пресс-секретарь Александра Лукашенко Наталья Эйсмонт рассказала с какой оппозицией готов вести переговоры официальный Минск. Судя по всему, не с

За принципиальность и смелось. Марию Колесникову наградили премией имени Сергея Магнитского

Хотите узнать больше? Мария Колесникова, осужденная в Беларуси к 11 годам лишения свободы, награждена премией имени Сергея Магнитского.Награду представителям Марии

Не перейти черту. НАТО готово реагировать на угрозы миграционного кризиса

Хотите узнать больше? НАТО готово реагировать на угрозы, которые появляются в результате миграционного кризиса на границе Беларуси и ЕС. Об этом заявил министр обороны

ГПК Беларуси получил уведомление от Польши о закрытии железнодорожного пункта пропуска в Кузнице

Хотите узнать больше? Польша видимо досрочно до истечения срока ранее предъявленного ультиматума, объявила о намерении закрыть железнодорожный пункт пропуска в Кузнице.

Дадут нужные ответы. В Беларуси проводится большое социсследование накануне референдума

Хотите узнать больше? Как рассказал белорусскому телевидению директор Института социологии НАН Беларуси кандидат социологических наук, доцент Николай Мысливец,