Закрыть

Выберите свой город

Закрыть

В поисках утраченного времени. Военные мастерские

В поисках утраченного времени. Военные мастерские

Военные мастерские

 

Сын брестского пожарного Збигнев Журавлев при поляках и при советах учился в старинном здании, сегодня это один из корпусов колледжа связи. Трехэтажное здание царской постройки, скрытое во дворах между улицами Кирова и Халтурина, до 1939 года было школой повшехной № 3 имени Станислава Яховича. На первом этаже какое-то время располагалась специальная школа для слаборазвитых («неразвинентых») детей, а после ее закрыли и оборудовали столовую, где бесплатно питались дети многодетных и безработных.

С приходом советской власти, перекроившей образовательную систему по новым лекалам, здесь определили общеобразовательную польскую семилетку. Помимо польского, на котором преподавались все предметы, была еще пара часов белорусского (а в 1940/41 учебном году – русского) языка. В таком формате школа работала до самой войны.

Збигнев мечтал поскорее дорасти до пятого класса, в котором начиналась ремесленная подготовка и пан Крысяк учил азам столярного и слесарного дела, но мальчика и всех его сверстников еще раз посадили в третий. Новый учебный год пережили не все: однажды в марте 1940-го Збигнев пришел на занятия, а почти половины класса нет. Дети польских чиновников, полицейских, офицеров были погружены с мамами в эшелон и отправлены в депортацию.

Летом 1941 года Збигнев перешел наконец в пятый класс, но все снова пошло наперекосяк. Немцы заняли здание под казарму, а позже под лазарет. Школу переселили в бараки, построенные перед войной русскими на берегу Мухавца недалеко от речного порта.

Хозяевами реки были немецкие моряки в черной форме с погонами, а по Мухавцу вновь курсировали баржи. Река обнажилась: местные портовые рабочие по распоряжению властей спилили прибрежные вербы.


В 1942-м немцам понадобились бараки, и школу переместили на угол Генеральской и Полицейской (ныне Советской и Маяковского, где расположена межгарнизонная военная прокуратура).

 

По языку преподавания школа оставалась польской. Украинский шел отдельным уроком – его вела немолодая учительница, которую за глаза называли тетя Баля. Поначалу еще были часы немецкого, но его повсеместно отменили – могу предположить, чтоб местные не совали уши в конфиденциальные разговоры. Учителем младших классов работал Речманьски, математику преподавал Кивале – «пан профессор» траугуттовской гимназии, семью которого вывезли в Сибирь. Директором был пан Яхтухович.

В 13 лет Збигневу выдали удостоверение с отпечатком пальца вместо фотокарточки. Немецкий паспортный стол размещался в деревянном доме по ул. Карбышева, где сейчас вход на колхозный рынок. Писали местные девчата, а немец макал палец паспортизируемого в чернила и прикладывал нужным образом.

К 1943 году жизнь в оккупированном Бресте изменилась. Осложнившаяся обстановка на фронте ужесточила порядки в тыловых городах и востребовала подростковый ресурс. Школа еще действовала, но однажды из нее можно было не вернуться, и дети массово бросали учебу. Отец устроил Збигнева учеником в военные мастерские фирмы «Вилли Файлер» – строения и сегодня стоят во дворах ул. Кирова в квартале между Пушкинской и Гоголя.

Человек сорок рабочих – слесари, токари, кузнецы – занимались ремонтом и обслуживанием автомобилей и мотоциклов. При Польше мастерские относились к батальону панцерняков (танкистов), их даже приспосабливать не пришлось – работали на тех же станках и верстаках.

Учеников было семеро. Они, что существенно, получали права на усиленный военный паек: в месяц 2 кг говяжьего жира, 60 яиц, хлеб по норме, литр водки, 2 большие пачки папирос (мастер предупреждал: увижу, что курите или выпиваете, буду бить – и в самом деле лупил плеткой). За все это высчитывали из зарплаты, но деньги мало что значили при карточной системе и пятикратной стоимости продуктов на базаре. Дополнительно можно было приобрести килограмм костей, ливерную колбасу.

Иной раз мастер объявлял, что сегодня можно поесть, и отводил на солдатскую кухню, где учеников кормили обедом из одного с артиллеристами котла – сказочно вкусным гороховым супом, перловой кашей со сливочным маслом, джемом... Еда представлялась мерилом удачного трудоустройства – так было всю оккупацию и первые годы после войны.

Работникам выдавали «хольцшуэ» (от немецкого «хольц» – дерево) – брезентовые шнурованные ботинки фабричного изготовления на негнущейся деревянной подошве, которую обтачивали и закругляли. На мостовой такие шаги звучали за квартал, но все же это была обувь.

Мастерами в цехах работали пожилые немцы (один – по фамилии Карк) с оружием на поясе. Состав рабочих был интернациональным. Наряду с местными работали слесари из Варшавы, других европейских мест, было два француза, очень боявшихся холода. Дисциплина соответствовала времени. Когда два поляка подзагуляли, не вышли день-другой на работу, жандармерия доставила их в мастерскую под конвоем. Они с перепугу прихватили смену белья, думали – забирают, но специалистов ценили.

Мастерские находились под охраной учебного подразделения артиллеристов, размещавшегося в былой казарме панцерняков (в советское время до 1990-х годов – военный госпиталь на Пушкинской). В царские времена здесь стояли казаки, державшие лошадей в конюшнях, тянувшихся вдоль теперешней ул. Кирова. Поляки переделали конюшни в склады, послужившие впоследствии и первым советам, и немцам, и послевоенному советскому гарнизону.

За казармой вдоль теперешней ул. Кирова до самых мастерских тянулось пустое пространство. Немцы выкатывали сюда зенитки и вели обучение. По окончании курса подготовленных артиллеристов отправляли на фронт.

Офицеры немецкой учебки держали за казармой грядочки, на которых сажали укроп и петрушку, держали в клетках кроликов. К чистке клеток обычно привлекали учеников мастерских. Один немец стал припахивать Збигнева. Обращался на ломаном русском: «Малчик, кролики кушать хотят…» – и Збигнев рвал на полигоне желтые одуванчики и заталкивал между прутьев.

Уезжая на фронт, немец подарил Збигневу длинную губную гармошку и плитку шоколада. Сладкое мальчик съел, а гармошку продал на толкучке. Время было голодное, продукты население получало в скудном количестве по продовольственным карточкам, выдаваемым в домоуправлениях. Были талоны на хлеб, молоко, на кости, заменявшие мясо... Можно было полдня простоять в очереди, но костей так и не получить – не подвезли. Журавлевым было полегче: отец и какое-то время Збигнев получали дополнительные пайки на работе.

Брестское отделение «Вилли Файлер» возглавлял немец в годах. Судя по одежде, гражданский. В мастерской его считали неплохим человеком: он не повышал голоса и был готов внимательно выслушать работника через переводчика. Жил на углу Линденштрассе (К. Маркса) и Постгассе (Свердлова), на втором этаже. Как-то раз Збигнев с тремя сверстниками доставили ему дрова и получили по шоколадке.

Ученики были, по сути, подмастерьями – подавали инструмент, грели воду, подметали. Иногда им доверяли немудреные операции. Валентина Шевчука, полутора годами старше Збигнева, уже подпускали к точилу. Срок ученичества был определен в два года, после чего предстоял экзамен на разряд, где требовалось с высокой точностью изготовить молоток или ножовку, но до этого не дошло.

Зимой 1943/44 года с Журавлевым и еще одним учеником расстались, не забыв изъять «корку» легитимации – удостоверение, служившее пропуском в мастерские, а главное, надежной защитой от вывоза. Пару месяцев Збигнев просидел дома, в марте 1944-го пришла повестка явиться в арбайтсамт – отдел трудоустройства. Подростку выписали направление на городские плантации – в немецкий «Зеленхоз», выращивавший в теплицах овощи, цветы, содержавший парк, озеленявший город. Обрезали в скверах деревья, кусты, сажали анютины глазки.

Валентин Шевчук продолжал значиться в подмастерьях до самого конца, пока фирма не выехала из Бреста. После освобождения города он от греха подальше изорвал и сжег легитимацию, предполагая, чем может грозить подобный документ. Так же поступил Журавлев с арбайтскартой, в которой работодатель каждый месяц ставил печать. Клеймо работы на немцев легко ставилось и тяжко смывалось.

Заметили ошибку? Выделите текст, нажмите Ctrl+Enter и оставьте замечание!

Написать комментарий

Информация
Чтобы написать комментарий вам нужно авторизоваться или зарегистрироваться

Вы знаете что-то интересное или важное и готовы этим поделиться?
Обязательно свяжитесь с нами, это очень просто!

Выберите удобный способ для связи или напрямую отправьте сообщение в редакцию через форму на этой странице.

Govorim.by

vk.com/govorimby

Внимание! Новости рекламного характера публикуются по предварительной договорённости. Подробнее цены на размещение рекламы смотрите здесь

Вы когда нибудь покупали/продавали криптовалюты?

Новости Бреста

А так хотелось красиво пожить: сельскую учительницу "кинули" с биткоинами

Хотите узнать больше? Фото: pixabay Учительница одной из сельских школ в Брестской области решила улучшить своё финансовое положение, вложившись в криптовалюту, однако в

"Чупакабра" держит в страхе деревню под Брестом

Хотите узнать больше? В санитарной службе считают, что виноват некрупный лесной хищник, но местные жители считают, что всему виной чупакабра. Неизвестный зверь уничтожил...

Пазнаёмся з сотняй птушак! Школа бёрдвочараў праводзіць набор у Брэсце

Хотите узнать больше? Брэсцкае абласное аддзяленне грамадскай арганізацыі «Ахова птушак Бацькаўшчыны» разам з Установай культуры «Брэсцкі абласны краязнаўчы музей»

От самой бедной команды до чемпионства. Невероятный путь брестского «Динамо»

Хотите узнать больше? Несмотря на то, что чемпионства от брестчан ждали не первый сезон, не стоит забывать, что еще несколько лет назад это был самый бедный клуб высшей

«Команду мы на следующий сезон сформировали». Комментарий босса брестского «Динамо» Зайцева

Хотите узнать больше? Босс брестского "Динамо" Александр Зайцев заявил, что костяк команды остается.

В Бресте во дворе мужчина крушил автомобили, а после лег рядом и уснул

Хотите узнать больше? Брестский МОСК возбудил в отношении фигуранта уголовное дело по ч. 1 ст. 339 УК Беларуси (Хулиганство). Максимальное наказание по данной части статьи

Виновник громкого ДТП с пятью жертвами обжаловал приговор, посчитав его чрезмерно суровым. Что решил суд

Хотите узнать больше? Жалобу подал и отец обвиняемого. Его, как владельца попавшего в ДТП автомобиля, обязали возместить в общей сложности 25 тысяч рублей морального вреда