Закрыть

Выберите город

Закрыть

Ирина Халип: «Я считаю, что 19 декабря было благом»

Как Санников и его команда собирались побеждать? Кто из кандидатов на самом деле собрал необходимое количество подписей? Почему относительно либеральная избирательная кампания завершилась так брутально? Об этом и многом другом читайте во второй части беседы с Ириной Халип в рамках проекта «Выборы: Реконструкция».

Ирина Халип: «Я считаю, что 19 декабря было благом»

Первую часть беседы читайте тут.

— И как вы собирались побеждать?

— Площадь. Других вариантов не было. На второй тур Лукашенко все равно бы никогда не согласился.

— А что должно было произойти на Площади? Какие шаги предпринимались, чтобы организовать ту самую Площадь, которая приведет к победе?

— Надо было учитывать и то, что было раньше у нас, и то, что было в других государствах. Все развивается чаще всего спонтанно.

В 2006 году, мне кажется, нельзя было расходиться. Я помню: люди готовы были стоять и чувствовали себя обманутыми, когда им было сказано: уходите. Многое могло бы пойти по-другому.

Поэтому я была уверена теперь, что расходиться нельзя. Андрей тоже считал так. Обсуждался вопрос: стоять или идти? И помню, что я говорила ему: стоять холодно, зима. Андрей же считал, что пока не объявлены официальные результаты (хотя понятно, какие они будут), нельзя говорить, что мы идем.

Куда идти? Вариантов много. К Центризбиркому требовать честного подсчета голосов, к телевидению с требованием эфира…

— В итоге получилось по-твоему. Пошли. А кто повел?

— Я не знаю. До сих пор не могу ответить на этот вопрос. Не знаю, от кого прозвучало это предложение. Народу же было много на площади. Я встречала знакомых, с кем-то перебрасывалась какими-то фразами. А потом вдруг — раз – и мы уже куда-то идем.

Мне самой было бы интересно узнать, откуда эта мысль возникла. Знаю, что Коля Статкевич вообще стоять не собирался. Он даже в каком-то интервью перед выборами сказал: «Все, ребята, я стою 20 минут, а потом иду. Кто со мной – вперед!»

Потом на площади Статкевич мне говорил, что думал идти на резиденцию, но там все было оцеплено, и стало понятно, что будут стрелять без предупреждения.

Движение началось с не с того конца площади, где находились кандидаты, а с противоположного. И я не знаю, кто был во главе колонны. Люди двинулись, и кандидаты тоже.

Участок на Октябрьской, от дома офицеров до Энгельса, был оцеплен. С одной и с другой стороны стояла милицейская цепочка. Внутри было свободное пространство. Все плавно обходили эту цепочку. Мы подошли. И тут получилось, что народ идет, а нас не пропускают.

Вот тогда и произошел тот инцидент, кадры которого очень любили показывать по БТ и на всех судах -- как я препираюсь с начальником ГАИ. Это еще тогда, когда Усс ему сказал, что, мол, генералом будешь. И на суде потом говорили, что в этом и есть состав преступления -- он генеральское звание предлагал начальнику ГАИ.

В конце концов, мы тоже просто обогнули эту цепочку с правой стороны и пошли. Но получилось, что мы уже оказались в центре. Народ шел быстро и, чтобы догнать голову колонны, надо было бы просто бежать.

— То есть вы пошли к Дому правительства, потому что туда шли все остальные?

— Да.

— И в Дома правительства вас никто не ждал? И никаких предварительных договоренностей, как некоторые говорили, с Сидорским или еще с кем, у Санникова не было?

— Я ж говорю, что Санников вообще не собирался идти до оглашения результатов, но коль люди двинулись… Надо было все-таки совершать какие-то действия. Знаете, это не лучший вариант, если бы на Площади кандидаты стали выяснять отношения. На мой взгляд, переговоры с правительством – это была не худшая идея.

— Расскажи, как развивались события уже на площади Независимости.

— У памятника Ленина продолжились выступления, потому что митинг на Октябрьской был очень короткий. Хватало людей, которые хотели выступить.

Звон стекла раздался, когда мы стояли у памятника Ленину. Мы сразу двинулись туда. Но там стояла плотная стена. Мы видели только огромное количество спин операторов, журналистов, фотокорреспондентов... Я не видела ни одного человека, кто бы в этом участвовал.

Когда в начале мая я наконец получила доступ к компьютеру и Интернету, то стала просматривать все записи с Площади. Нигде не зафиксирован первый удар. Непонятно, кто те люди, которые первыми начали бить стекла. Заметьте, даже в этом фильме, что демонстрировали по ТВ, показывали уже разгар событий. Они не показали начало.

Это вызывает у меня вполне естественные сомнения. Если бы какой-то член БНФ, «Европейской Беларуси» или еще какой оппозиционер нанес первый удар, это бы показывали по БТ круглосуточно. А ведь ГБуха рассказывала, что у них там было около 200 камер.

— В этот момент Санников выступал в роли наблюдателя?

— Да. К такому повороту событий, надо сказать, не был готов никто. Причем я помню, что буквально накануне 19-го я давала интервью «Голосу Америки», и меня спрашивали: «А что, если толпа станет неуправляемой? Ведь бывает же эффект толпы, когда любая инициатива снизу находит отклик». И я им отвечала, что такого в Беларуси быть не может, что у нас народ законопослушный, дисциплинированный, и, если будут провокации, никто на это не пойдет. А вот оказалось, что случилось.

— А что подвигло Санникова идти на переговоры?

— Это делал не только Санников. Я помню Рымашевского, Статкевича, Усса. Стекла были уже разбиты. Помню испуганные лица спецназовцев. Санников и Статкевич обратились к ним и попросили позвать кого-то из начальства. Было понятно, что сейчас для начала нужно разговаривать именно с милицейским руководством. Ситуация развивалась совершенно непредсказуемо, и мы уже начали понимать, что могут быть фатальные последствия.

Но никто так и не вышел. Какое-то время мы еще стояли, ну а потом посыпались войска.

«Последней каплей, после которой нас начали уничтожать, был сюжет на «Евроньюс»»

— Исключая 19-е число, что было самым сложным в кампании?

— Трудный вопрос. Сложным было все. Легче сказать, что было самым простым. Это сбор подписей. Мы сами не ожидали, что все будет так быстро и успешно.

А потом все было сложно. Было сложно разговаривать со всеми участниками кампании. Я не участвовала в этих переговорах, но видела: Андрей приходил оттуда как выжатый лимон. Трудно было с деньгами. Со временем.

Но никогда не возникала мысль все бросить и сняться. Наоборот, все шло по нарастающей. Я видела, как меняется Андрей, как за этот короткий период он из непубличного политика превратился в прекрасного оратора.

— В чем, на твой взгляд, была главная ошибка демократических сил в этой кампании?

— В том, что не был составлен сценарий Площади по пунктам. Надо было как в режиссерском сценарии сделать раскадровку: если площадь оцеплена, то делаем так, если свободна, то так, если идем, то идем сюда, если оцепление, то сюда. Вплоть до того, с кем вести переговоры, чего требовать.

Я все-таки считаю, что Площадь – это ключевой момент. Никто ж всерьез не рассчитывал на реальные цифры с избирательных участков. Было понятно, что кампания эта скорее мобилизационная, и конечным пунктом ее должна была стать именно Площадь.

— Но ты же понимаешь, что сценарий, утвержденный всеми участниками, неизменно попадал бы в руки КГБ.

— Безусловно. И это проблема. К тому же не следует исключать, что у кого-то из собравшихся на площади 40 тысяч могут быть и свои планы.

— С точки зрения сегодняшнего опыта, что бы ты изменила в кампании, будь такая возможность?

— Я, пожалуй, начала бы вести переговоры со всеми командами, течениями, движениями, личностями не после старта кампании, а после принятия решения. Может, если бы все они стали разговаривать между собой до объявления президентских выборов, был бы какой-то другой расклад. Не было бы этого большого количества кандидатов. В том числе и тех, кто не собрал подписи.

— А кто не собрал?

— Лучше говорить о том, кто собрал. Это Санников, Некляев и, возможно, Романчук.

— А то, что не было единого кандидата, это, с твоей точки зрения, хорошо или плохо?

— Это скорее хорошо. Мы сегодня не ведем разговор о выборах, какими они должны быть. Например, если бы в Америке демократы или республиканцы выдвинут пять человек, то им уже точно не победить. Но у нас речь идет о мобилизации, и в этом плане много кандидатов было даже неплохо. Это девять часов эфира, дебаты, где кандидаты вели себя достойно.

Люди смогли увидеть, что в Беларуси есть нормальные политики. Личности. Не отморозки, как любит выражаться действующая власть, а абсолютно вменяемые, с нормальными программами, с нормальной речью, а не низкосортной блатной феней.

— Можешь выдвинуть версию, почему относительно либеральная избирательная кампания завершилась так брутально?

— На мой взгляд, все это было спланировано силовиками по личному приказу Лукашенко, отданному по одной простой причине: он впервые осознал, что не побеждает. Даже в 2006 году он, безусловно, не набирал те 80 с лишним процентов, но 52-53 было бы. Сейчас он однозначно не побеждал в первом туре, и это для него было настолько невозможно принять, что он видел только один выход: уничтожить всех, просто расправиться. Что он собственно и сделал. Кто-то сел, кто-то сдался, потому что испугался, кто-то завербовался. В общем, Лукашенко провел зачистку.

— А почему именно на вашу семью обрушилось столько гнева?

— По нашей семье просто проехали танком. Мой непосредственный начальник, редактор «Новой газеты» Дима Муратов, как-то сказал: Лукашенко не может простить Санникову даже того, что тот свободно разговаривает на нескольких языках. Это другой тип политика: европейский, образованный, с опытом, пришедший в политику не из колхоза, а с должности посла, который живет в нормальной семье, чей ребенок растет в любви мамы, папы, бабушек, дедушки...

Многие вообще высказывают предположение, что последней каплей, после которой нас начали уничтожать, был сюжет на «Евроньюс» 19 декабря, где показывали двух голосующих кандидатов: Лукашенко с Колей и Андрея со всей семьей.

Я считаю, что причина в личной ненависти. Опять же появилась возможность отомстить не только Санникову, но и мне. Да, я не политик, я журналист. Но вы знаете, что журналистов Лукашенко тоже ненавидит. Особенно после моих многолетних публицистических творений. Наверное, думал, что после этого я заткнусь. Нет.

Когда я сидела, к Лукашенко обращались многие люди, имеющие к нему доступ – и иностранные граждане, и церковные иерархи, и лидеры других государств, и знаменитые хоккеисты: «Освободите Халип!» Он посылал всех: «Просите за кого-нибудь другого!»

Мне даже в тюрьме КГБ один высокопоставленный начальник говорил: «Вы нам лично вообще не нужны. Нашей структуре не нужно, чтобы вы сидели. Но мы ничего не можем сделать — персональный заказ».

И, тем не менее, несмотря на все те ужасы, через которые пришлось пройти и до сих пор приходится, я считаю, что 19 декабря было благом. Лукашенко прошел точку невозврата. Даже те, кто поддавался на госпропаганду, считал, что оппозиция — это пятая колонна, которая за западные деньги ездит и рассказывает, что у нас все плохо, даже эти люди наконец начали задумываться и анализировать.

Теперь стало все очень четко понятно, где черное, где белое. Дымовая завеса рассеялась.

Заметили ошибку? Выделите текст, нажмите Ctrl+Enter и оставьте замечание!

Комментарий (Максимум 1000 символов)

Вопрос: Первый месяц весны?

Вы знаете что-то интересное или важное и готовы этим поделиться?
Обязательно свяжитесь с нами, это очень просто!

Выберите удобный способ для связи или напрямую отправьте сообщение в редакцию через форму на этой странице.

Govorim.by

vk.com/govorimby

Внимание! Новости рекламного характера публикуются по предварительной договорённости. Подробнее цены на размещение рекламы смотрите здесь

Хотите сэкономить 30% на изготовлении кухни или шкафа-купе?

Новости Беларуси

Суд вынес приговор организаторам финансовой пирамиды "Спектр-Капитал"

Хотите узнать больше? Суд Центрального района Минска приговорил бывших сотрудников потребительского кооператива «Спектр-Капитал», который предлагал займы под 70%, но не 208

Рыженков назвал главную идею декрета о тунеядцах

Хотите узнать больше? Главная идея декрета №3 «О предупреждении социального иждивенчества» - стимулировать людей уплачивать налоги. фото: belta.by Об этом сегодня заявил 253

«Тест на гражданственность»: 99% белорусов думают, что они не могут повлиять на политику государства

Хотите узнать больше? Белорусы имеют высокий уровень базовых гражданских знаний, но при этом 99% из них считают, что никак не могут влиять на политику государства. фото 177

Reuters: Минск начал замещать российскую нефть поставками из Ирана

Хотите узнать больше? Как сообщает агентство, госкомпания «Белоруснефть» приобрела 80 тыс. тонн (порядка 600 тыс. барр.) нефти из Ирана (продавцом выступила Национальная 200

Таможня России будет контролировать белорусскую границу с помощью «мобильных групп»

Хотите узнать больше? В условиях введения пограничной зоны с Беларусью Федеральная таможенная служба России продолжит работу в режиме мобильных групп, которые будут 186

Литовский министр заявил, что Еврокомиссия потребует стресс-тесты со строящейся БелАЭС

Хотите узнать больше? Еврокомиссия (ЕК) потребует проведения стресс-тестов на строящейся в белорусском Островце Белорусской АЭС (БелАЭС) и намерена не делать никаких 263

Кобяков: Никакого печатания эмиссионных денег ни в коем случае быть не должно, это прошедший этап

Хотите узнать больше? Эмиссионное печатание денег — не более чем прошедший этап в истории экономического развития в Беларуси. Об этом по итогам совещания у главы 237

Российский рубль рванул вслед за нефтью

Хотите узнать больше? Курсы доллара и евро на Московской бирже обновили минимальные значения с лета 2015 года. Американская валюта по отношению к рублю упала на 40 копеек, 285