Закрыть

Выберите свой город

Закрыть

В поисках утраченного времени. Иван и Ревекка

В поисках утраченного времени. Иван и Ревекка

Иван и Ревекка

Рассказ

Поехали с Егорычем по второстепенной и прогадали: умных целый поток. Растянутая на километр вереница еле ползет, и нам до шоссе тащиться за грузовиком с нарощенными бортами, везущим коров на комбинат. Ощущение, что участвуем в похоронной процессии.

С Егорычем мы соседи по даче, и, когда совпадает, с удовольствием его подвожу. Старик он сдержанный, разговорами не одолевает, но иной раз под настроение случаются беседы, в которых я – слушающая сторона. В его судьбе много такого, чего я по глупости не выспросил у собственного деда и что пережили многие в наших краях, да уж мало кто дожил. А которые дожили, всего не рассказывают – молчат или врут напропалую по старой памяти.

Причина черепашьего шага – реверсивный светофор. Ремонтируют участок дороги, и мы минуты три стоим колом, пережидая зеленый свет для встречных машин.

И тут, смех и грех, единственный бык, распирая тяп-ляп сбитые плотником борта, делает стойку на задних ногах и водружает передние на подругу. В кузове тесно, но незадействованные буренки деликатно высвобождают пространство, прижимаясь к неошкуренным доскам. Меня забавляет эта животная солидарность, пока крайняя из коров не поворачивает голову. На нас смотрят печальные, полные слез глаза.

– Знают, куда везут, – глухо роняет Егорыч. – Как люди.

Минув участок, обгоняем коров и по шоссе едем молча. За Шебринским лесом Егорыч прерывает молчание:

– Был в войну случай...

 – Мы в оккупацию не особенно горевали. Немцы, поляки, советы – для шестнадцатилетних одна холера. В Бресте войны почти не было: короткая бомбежка, солдаты в подштанниках и через час уже немцы. А дальше – всё, новый порядок. Работай, не влазь куда не надо, соблюдай правила – никто не тронет. Если, конечно, не из партийных. И не еврей.

Евреев согнали в гетто. Выгородили десяток кварталов, натянули проволоку в два ряда – и туда всех по списку. Их было в городе тысяч двадцать. Жили с ними по-разному: с соседями хорошо, а с другими... Как бы сказать понятнее... Они всю торговлю держали. Горбатишься за копейку, а потом пойдешь в лавку и все отдашь. Да и непонятный народец: свой у них бог, свои забобоны. Спичку в субботу не зажгут, на похороны плакальщиц нанимают. И хитрые! Как ни следи, все равно на грошик обуют. В общем, относились к ним с раздражением. И когда их взяли в такой оборот, жалости особенно не испытывали.

За проволоку их не выпускали, жилось голодно, видно, обдирать стало некого, и у нас появился новый гешефт. Несли к лазам хлеб, картошку, морковки могли надергать, а взамен получали вещицы – ножик, часы, кожаный ремень...

Егорыч раскрывает старинный портсигар и, обстучав папиросу, продолжает.

– Подержали их под замком, а потом стали водить на работы и так же под счет загонять обратно. Мы об этом вообще не думали, гетто и гетто, правда, слышали от родителей краем уха: платья хорошего не пошьешь, врачей не стало... Сестре нужны были туфельки – через кого-то сговорилась, передала за проволоку мерку для горбатого Мойши и получила отличные лодочки из мягкой кожи.

У нас были другие дела, другая жизнь. Из игр уже выросли, до взрослых забот не доросли, но вступили в такую пору, когда просыпается интерес к девушкам. Ну, и у них к нам соответственно. Природа, она на войну не смотрит, вершит свой круговорот. Пару раз на неделю мы устраивали приватки. Собирались, где родители не против, завешивали окна и в полгромкости заводили патефон. Каждый имел симпатию, но нам было по пятнадцать-шестнадцать лет, и далеко мы не заходили. Ну, прижмешься в танце чуть сильнее положенного или притиснешь в сенях... Расходились уже в полицейский час, а на другой день в мальчишеской компании, покуривая за сараем на бревнах, делились впечатлениями.

И вот однажды, когда мы так хвастали придуманными подвигами, Янек и заявил:

– А я ведь с одной живу.

Спокойно так заявил, что мы умолкли и рты раскрыли. Не верилось до конца, эка невидаль, все так говорим, но что-то подсказывало – не врет.

– Расскажи!

И он рассказал.

На склады, где работал Янек, приводили евреев. Мы все где-то работали, вышло распоряжение, что незанятая молодежь с четырнадцати лет подлежит отправке в Германию. Родители распихали кого куда и были радешеньки: какая-никакая копейка, а кому повезло, и паек – все же лучше, чем без дела болтаться. Крепкий Янек, гребец на каяках, смог устроиться грузчиком на интендантских складах. Таскать приходилось много, работники не справлялись, и из гетто стали приводить колонну евреев – человек двадцать, и среди них молоденькая девушка.

На ней была серая мешковина, фигуры не разобрать, на голове тряпка – наверное, с умыслом. Рассказывали, по ночам пьяные немцы ездили в гетто развлекаться и желания не спрашивали. В общем, не понять было до конца, что из себя представляла. Но лицом ничего, а когда отряхивала платок, открывались точеная шейка и смолистые с отливом волосы, собранные в гулю. Работали евреи своей бригадой, в начале дня им доводился фронт работ, как правило, грязных и тяжелых, и Янек мог только поглядывать на девушку, а та, казалось, ни разу не подняла на него глаз.

Но однажды, когда он перегружал ящики, девушка вдруг заговорила, не отрываясь от банок, которые протирала.

– Раввин сказал, что нам скоро придется умереть, а я еще не была с парнем, – шепнула она не ожидавшему Янеку. – Хочешь меня?

Янек любви еще тоже не знал, он здорово растерялся, но виду постарался не подать. Они улучили момент отойти за стеллаж и на пыльных мешках получили свой первый опыт.

 – Ну и как, как это было? – не утерпели мы, забыв про свою бывалость. – Что почувствовал? Это здорово?

Янек посмотрел снисходительно, махнул рукой и продолжил:

«Я толком не понял тогда. Зато потом, в другие разы!..»

Ого, у него было еще!

Второй раз они встретились после выходных. Дождавшись, когда немец уйдет в контору – тот всегда уходил на пару часов, задав работу, – девушка сама взяла Янека за руку и повела в глубь складов, где хранилось фуражное сено. Она стащила через голову робу, и изумленному Янеку открылось трепетное тело, белое и нежное, как у младенца. Она распустила гулю, и дивные волосы, получив свободу, мягким шелком упали на плечи.

«Я представить не мог такой красоты! – рассказывал Янек, и мы слушали, затаив дыхание. – Помните, абсольвент нам читал: “Две вершины, как острые девичьи груди...” Я увидел и сразу понял, как это точно!»

Конечно, мы помнили. Перед войной в школу прислали выпускника учительского института, которого мы на польский манер прозвали Млодым Абсольвэнтом. Мы упорно не хотели учить стихи, считая это ненужной глупостью, и парень как-то оставил нас после уроков. Он стал читать не из школьной программы, и мы слушали почти с тем замиранием, как сейчас слушали Янека. Хотя это было другое чувство: по Янеку нас не отпускала мысль, какая удача ему отвалилась...

Ривка перестала стесняться. Ты мой муж, говорила она Янеку, и я в твоей власти, мне ничего-ничего не страшно. Она не таилась от соотечественников, которые наверное все знали, и открыто вела избранника к брачному ложу. Женщины провожали материнскими взглядами и развешивали мешки, чтобы угол не простреливался от входа.

Мы все так же собирались за нашим сараем, чтоб услышать новые подробности. Каждый переживал свои впечатления, у нас у всех горели глаза. Мне казалось во время рассказов, что я физически чувствую ее кожу, прикосновение волос, запах сена и упругого девичьего тела, так похожий на запах счастья.

Егорыч говорит глухо и монотонно, наверное, стесняясь показаться сентиментальным. Признаться, я и не знал о присутствии таких слов в его обычно скупом лексиконе.

– А потом их расстреляли. Всех. Кого в гетто, других гнали, как скот, через улицы к железнодорожной ветке, впихивали в вагоны и везли на станцию Бронная Гора, где были выкопаны огромные ямы.

В последние недели рабочих из гетто уже не водили, и не получавшие подпитки рассказы Янека стали грешить повторами, но мы продолжали ему внимать. Он был вожаком нашей компании.

В день, когда было расстреляно гетто, мы по привычке собрались за сараем и ждали Янека. Мы молчали.

Он пришел как ни в чем не бывало. Мы сочувствовали ему, представляя, что можно испытывать, но Янек пребывал в самом обыденном настроении. «Ну что, у кого завтра танцы?» – спросил он.

Я сам не понял, какая сила сорвала меня с бревен и бросила к нему. Он упал, не ожидая удара, потом поднялся и пошел на меня. Я ударил еще. Он был сильнее, но на моей стороне была ненависть. Бились с остервенением, с кровью, насмерть, и остальные боялись к нам подойти.

 – А потом? Что было потом? – тереблю Егорыча.

– Ничего. Барахло из гетто просор-тировали, ценное увезли в Германию, тряпки продали на улице с аукциона, помню, две бабы подрались за перины. Проволоку сняли и в домах разрешили жить. Через два года немцев прогнали, и нас всех забрали на фронт. Кто-то вернулся, кто-то нет.

– А Янек? Что стало с Янеком?

– Он был уже Иван, после войны все как-то сразу обрусело. Мы с ним не знались, не разговаривали. Он вернулся, и я вернулся, оба отвоевали, устроились на работу, женились – он раньше, я чуть потом. Я давно не испытывал к нему неприязни, дело прошлое, но с примирениями не лез. Замечал, что не хочет он меня видеть, он меня избегал. В нем что-то происходило. В депо он был на хорошем счету, работал как зверь, но за проходной мало с кем общался. В семье жил плохо, бил свою Марью, словно срывал на несчастной бабе зло или боль.

Егорыч надолго отворачивается в окно, и я решаю, что это конец истории.

– Однажды мы встретились с ним в пивной. Я по привычке не поздоровался, но он сам поставил кружку на мой столик. Медленно тянули пиво, так же молча взяли еще. На третьей кружке он вдруг сказал: «Знаешь, она ко мне приходит...»

Егорыч на мгновенье запнулся, словно что-то решая внутри себя.

– Я не признался, что ко мне тоже.

Заметили ошибку? Выделите текст, нажмите Ctrl+Enter и оставьте замечание!

Комментарий (Максимум 1000 символов)

Вопрос: Первый месяц весны?

Вы знаете что-то интересное или важное и готовы этим поделиться?
Обязательно свяжитесь с нами, это очень просто!

Выберите удобный способ для связи или напрямую отправьте сообщение в редакцию через форму на этой странице.

Govorim.by

vk.com/govorimby

Внимание! Новости рекламного характера публикуются по предварительной договорённости. Подробнее цены на размещение рекламы смотрите здесь

Хотите сэкономить 30% на изготовлении кухни или шкафа-купе?

Новости Бреста

В стране усилят контроль за своевременным прохождением техосмотра

Хотите узнать больше? Госавтоинспекция, Транспортная инспекция и УП «Белтехосмотр» Министерства транспорта и коммуникаций с 21 по 30 ноября проведут республиканскую 338

Площадка на Орловской после строительства «Тонуса» превратилась в зону отчуждения

Хотите узнать больше? В августе в микрорайоне Восток открылся спальный корпус областного центра медицинской реабилитации «Тонус». Казалось бы, от такого события должны 307

Не прошел техосмотр - автомобиль на штрафстоянку?

Хотите узнать больше? Министерство транспорта и коммуникаций Беларуси рассмотрит вопрос ужесточения санкций за непройденный техосмотр по опыту Российской Федерации. 1 823

Польша стала пропускать через Тересполь вдвое меньше искателей убежища, чем раньше

Хотите узнать больше? Тем не менее осевшие в Бресте тысячи чеченцев попытки попасть в Евросоюз не прекращают. Что в такой ситуации могут делать брестчане: терпеть, 150

Александр Лукашенко опять заговорил о средней зарплате в $500

Хотите узнать больше? Президент Беларуси во время рабочей поездки в Могилевскую область поручил в следующем году вернуть среднюю зарплату по стране на уровень $500. С 130

МНС Беларуси озвучило первые итоги действия декрета о тунеядстве

Хотите узнать больше? Согласно декрету президента Беларуси «О предупреждении социального иждивенчества», 15 ноября истек срок уплаты налога на тунеядство. Впрочем, 2 163

«Брестской газете» - 14 лет!

Хотите узнать больше? В пятницу 18 ноября «БГ» отмечает 14-летие. По этому случаю мы решили провести краткий экскурс в историю газеты и полистать некоторые околоюбилейные 98

Карэспандэнтаў «БГ» адзначылі на конкурсе рэгіянальнай прэсы

Хотите узнать больше? Асацыяцыя выдаўцоў рэгіянальнай прэсы Беларусі падсумавала вынікі конкурса «Найлепшая рэгіянальная газета 2016 года». У конкурсе ўдзельнічалі 12 99